Что такое внимание, память, мышление?

Это психические функции. Учитель постоянно напоминает о психических функциях и качествах учащимся, а они в меру своего не просвещенного ума все, так или иначе, оценивают. Они знают, что такое быть внимательным, что такое хорошо запоминать, что такое хорошо мыслить или не мыслить. Иногда говорят: у вас слабая воля или сильная воля. У вас хороший характер или плохой характер. Это тоже психологические категории.

Способности, характер, личность — это конкретные психологические категории, которые и учителя, и сами учащиеся, и родители постоянно друг у друга оценивают.

На житейском уровне мы довольно хорошо ориентируемся во всех этих вещах. Ну а на научном уровне не всегда.

Иногда говорят: у Ивановой плохие способности. А что это значит — плохие способности? От чего это зависит? И что такое вообще способности? Можно ли их воспитывать? Это вопросы научной психологии.

Иногда говорят: плохая память. А что такое плохая память? Можно ли ее сделать хорошей? Вопрос научной психологии.

Иногда говорят: у этого человека плохой характер. А хорошо или плохо иметь плохой характер? А что такое хороший характер?

Мы с вами постоянно общаемся, проявляем самые разные качества своей личности. А что такое личность? И что такое качества личности? Вопрос научной психологии.

И хотя, конечно, во многих других областях жизни мы сталкиваемся с этими понятиями, но полный набор их мы наблюдаем в школе и на производстве.

На производстве чаще всего мы говорим о психологии труда или о социальной психологии взаимоотношений людей, а в школе — о возрастной и педагогической психологии. Возрастная педагогика и психология судят о том, как развиваются деятельность и психика, а педагогическая психология — о том, как учить человека, принимая во внимание закономерности его познавательных процессов: внимания, восприятия, мышления, воображения и т.д. и т. п. Вот вам еще одна область приложения психологии.

Можно перечислять до бесконечности. Например, очень важная область — медицинская психология.

У нее много отраслей. Есть целая область, тончайшая область, взаимоотношений больного и врача. Часто неудачи лечения связаны с тем, что врач не учитывает индивидуальных особенностей психики того или иного больного при назначении лекарств и при сообщении о характере течения болезни. Люди по-разному реагируют на сообщение о том, что с ними происходит.

Медицинская психология, в частности, специально разрабатывает вопрос о том, как учитывать индивидуальные особенности больного и очень восприимчивого человека при его лечении.

Кстати, существует парадоксальный факт. Он хрестоматийный, описанный в популярной литературе. Если дать человеку нейтральное лекарство, т.е. не имеющее никакого значения с точки зрения его болезни, и заявить: «Иван Иванович, вот мы вам даем лекарство, и вам станет лучше». Если врач это скажет, учитывая индивидуальные особенности Ивана Ивановича или Ивана Петровича, то объективные физиологические показатели засвидетельствуют, как организм реагирует (и чаще всего в положительную сторону) на прием такого «лекарства».

Иногда это необходимо. Это может не иметь значения для полного выздоровления, но важно для каких-то частных, локальных целей, которые всегда возникают в медицинской практике. Такое психологическое внушение может быть весьма полезным.

Известна очень интересная закономерность. Новые лекарства всегда после ввода в широкое употребление первоначально действуют, а со временем теряют свою лечебную силу. Это факт чисто психологический. Вот узнаете вы о каком-то новом модном лекарстве, принимаете его, и вам кажется, что стало лучше. Это чисто социально-психологический фактор, перекрывающий, может быть, подлинные возможности того или иного препарата. Вот вам область медицинской психологии, связанная с оценкой характера взаимоотношений врача и больного.

Это также область нейропсихологии, имеющей чисто восстановительный медицинский характер.

Человеку удалили часть мозга. Известно, что после удаления части мозга появляются некоторые психические нарушения. Это страшная вещь. Человек после мозговой операции теряет зрение, слух, речь. В более тонких случаях он лишается воли, т. е. он не может заставить себя делать хоть что-то. Но особенно страшно потерять речь. Человек взрослый, а речи нет. В результате операции на мозге можно потерять любую психическую функцию. И личность можно потерять. Это наиболее страшно. Как быть?

Особая отрасль нашей науки — нейропсихология занимается изучением путей и средств компенсации утерянных функций за счет сохранившихся и нормальных участков мозга. Надо сказать, что эта область очень важная, потому что значительное число людей возвращается к относительно социально-положительной жизни с помощью нейропсихологии. Относительно, потому что абсолютно нормальной ее, конечно, трудно назвать.

К медицинской психологии относится и такая область нашей науки, которая называется патопсихологией. Я хочу вам напомнить, потому что в будущем мне не придется к этому возвращаться, что патопсихологию нужно отличать от психиатрии, которая является чисто медицинской наукой. Вы знаете, что есть такая наука — психиатрия. Психиатрия изучает совокупность психических, душевных заболеваний, которые связаны с нарушением (постоянным или временным) личности человека, его сознания. Это шизофрения, паранойя, различные глубокие психозы. Это то, что в обыденном смысле называется сумасшествием. Психиатрия занимается изучением сумасшествия и поиском средств избавления от него. Сумасшедший — это человек с ненормальным целостным сознанием, челоЬек, который смотрит на мир иными глазами, чем нормальный.

Патопсихология близка к психиатрии, но не связана с ней непосредственно. Можно иметь нормальное целостное сознание и личность, т.е. быть нормальным человеком, но с нарушенными отдельными психическими функциями.

Есть профессиональное заболевание, связанное с потерей внимания. На некоторых поточных линиях, в электронной промышленности, в фармацевтике люди не выдерживают темпа конвейерной работы, требующей постоянного сосредоточения внимания, и у них появляется хроническая рассеянность. Это заболевание, патологический процесс. Но человек-то в общем нормальный.

Кстати, может так оказаться, что в жизни этот человек достаточно собранный, внимательный, способен внимательно слушать и читать, смотреть передачи. А вот на работе при ритмически мелькающих предметах внимание у него исчезает. Это патологический процесс.

Изучение патологических психических процессов при нормальной личности и сознании — это область особой отрасли медицинской психологии, которую мы называем патопсихологией.

Есть целая область юридической психологии. У нас она, к сожалению, слабо развита. Но сейчас, когда в стране укрепляется и развивается законность, юридическая психология является очень важной областью науки.

Существует целая отрасль — психология допроса, изучающая психологию и свидетелей, и обвиняемых, и всего того, что связано с этой печальной страницей жизни.

Что такое «человек в состоянии допроса»? Как воздействовать на него, чтобы, если это требуется, получать настоящие данные? И вместе с тем не нарушить закона, потому что есть определенные права у того, кого допрашивают. Есть преступник, а есть свидетель. В чем различие их личностных позиций? Как это учесть и не нарушить их прав?

Это область, которая имеет очень большое значение. В частности, оценка личности преступника — дело труднейшее, от которого многое зависит в делопроизводстве суда.

Иногда говорят: человек ошибся, он больше этого не повторит. Это одна ситуация. Это личность не преступная, хотя и совершившая жизненную ошибку. А иногда говорят: это личность преступная, по сути, это не ошибка, а целостное и закономерное поведение. А что это такое? И как, по каким признакам отличить действительного, закоренелого преступника от человека, допустившего лишь срыв в своем поведении. По каким признакам?

Ответы на эти и подобные вопросы ищет судебная, юридическая психология.

Есть психология искусства, которая касается как личности, своеобразия деятельности творца, художника во всех сферах искусства, так и психологии восприятия.

Кстати, из-за неразработанности психологии восприятия искусства громадное количество ценной информации — и музыкальной, и живописной, и театральной, и киноведческой — пропадает зря.

В чем же дело? А как вообще смотреть произведения искусства? Это целая тактика, это особый вид деятельности, это особый вид сознания.

Недостаточно человеку просто «крутить» симфоническую музыку, надеясь, что он ее поймет. Нет, это труднейшая вещь!

Для восприятия симфонической музыки нужно очень развитое воображение. А что такое воображение, как его развивать? И нужно ли его развивать? Вопросами восприятия художественных произведений занимается психология искусства.

Кстати, значительные усилия школьных учителей литературы, музыки, рисования оказываются безрезультатными, а коэффициент полезного действия их труда — очень низким из-за неразработанности психологии восприятия произведений искусства. Учат учеников, как говорится, кому как бог на душу положит, и в результате учат всему, а школьник из десятого класса выходит в своем первозданном виде.

Все дело в том, что можно и нужно знакомить с произведениями искусства, но надо знать, как это делать, какие законы психологии при этом действуют, особенно законы психологии эмоций.

Вот вам целая область психологии искусства.