Пойми себя, чтобы понять других стр.233

Некоторые личности очень зависимы от социального одобрения и, кажется, имеют сильную мотивацию добиваться уважительного отношения от окружающих. В первых исследованиях личности и подчинения ученые оценивали потребность человека в социальном одобрении, прежде чем рассмотреть, как этот самый человек реагирует на давление группы совершить неправильный выбор (как в экспериментах Аша на сравнение линий, которые мы описывали ранее). Как и следовало ожидать, если потребность социального одобрения мотивирует людей соглашаться с другими, те, чьи тесты показывали сильную потребность одобрения, чаще соглашались с группой (Strickland & Crowne, 1962). Другие исследователи обнаружили схожий эффект, когда исследовали голосовые паттерны беседующих людей. Те из разговаривающих, кто имел сильную потребность в социальном одобрении, были более склонны положительно оценивать интенсивность голоса и длину пауз в речи своего собеседника (Giles & Coupland, 1991).

Если мы рассматриваем стремление к одобрению как потребность, то это создает несколько негативное отношение, поскольку подразумевается, что стремление всегда ладить с другими — это личностный недостаток. Однако есть и другая точка зрения. Желание получить одобрение лежит в основе самого «милого» личностного фактора — обаяния. Обаяние включает многочисленные позитивные характеристики, в том числе сердечность, доверие и стремление помочь. Кроме того, обаятельных людей описывают как сговорчивых и уступчивых. Такие люди склонны соглашаться с другими, чтобы избежать конфликта в своей группе (Suls, Martin & David, 1998). Психологи, изучавшие личность и социальное поведение, предположили, что способность приходить к соглашению и обаяние много значили для наших предков, когда речь шла о выживании в группах (Graziano & Eisen-berg, 1997; Hogan, 1993). В соответствии с этой точкой зрения, уступчивость для того, чтобы быть приятным, может рассматриваться положительно, как ценное личностное качество. Кроме того, группы не могут функционировать эффективно, если их члены не способны пойти на уступки (Tyler & Degoey, 1995).

Коллективизм и индивидуализм

Выше мы уже говорили о том, что нормы, принятые в группе или в культуре, говорят человеку, какие его поступки получат социальное одобрение. Однако некоторые люди в этих группах или культурах охотнее других выполняют предписанные нормы. От чего зависит эта склонность к предпочтению социальных норм перед личными пристрастиями? Одна причина — это определение «я» человека, данное им самим. Некоторые люди дают себе личные и индивидуализированные характеристики, подчеркивая качества, отличающие их от других: «Я очень общительный человек и интеллектуал». Другие люди характеризуют себя коллективными терминами, идентифицирующими их с той группой, которой они принадлежат: «Я член „Сьерра-клаб“* и активист Студенческого Координационного Совета»

Исследователи обнаружили, что те, чье определение «Я» — индивидуалистическое, принимают решения, основываясь больше на личных взглядах, чем на групповых нормах (Trafimow & Finlay,

1996). Для тех, кто определяет себя на основании принадлежности к той или иной группе, более значимы чувства других, чем свои собственные. Культуры, различающиеся по степени индивидуа лизма и коллективизма, также порождают подобные эффекты. В опыте на сравнение линий Аша видно, что граждане коллективистских обществ Востока — в большей степени конформисты, чем граждане западного индивидуалистического общества (Bond & Smith, 1996).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒