Понятие парадигмы и его психологическая специфика

Использование понятия парадигмы представляется целесообразным прежде всего по соображениям его широкого распространения в научной литературе, определения параллельных, многомерных тенденций в рамках различных психологических традиций.

Понятие парадигмы ассоциируется в философии науки с работой Т. Куна «Структура научных революций» (1970), в которой он утверждает, что определенные научные работы, такие, как «Принципы, или новая система философии химии Джона Гальтона», представляют законченную систему: ряд понятий, результатов и процедур, предоставляющих возможность структурирования последующих работ (Blackborn, 1996, с. 276). Нормальная наука исходит из такого рода построений или парадигм, включающих ряд фундаментальных принципов и предположений, понятийный и инструментальный аппарат, принятый в научном сообществе. В психологическом контексте под парадигмой обычно понимается «коллективно установленный ряд аттитюдов, ценностей, процедур, техник и т.п., формирующих общепризнанное направление в рамках определенной научной дисциплины в конкретный период времени» (Reber, 1995, с. 534). Одни из парадигм обладают общефилософской природой и охватывают широкие пласты знания, другие направляют исследовательское мышление в весьма специфические, ограниченные области знания.

Парадигма столь же существенна для науки, как и наблюдение, она определяет мировоззрение исследователя, ориентирует его в проблемной области, вооружает понятийным и инструментальным аппаратом, предоставляет возможность диалога с научным сообществом по существу. Парадигмы выполняют не только познавательную, но и нормативную функции - в дополнение к тому, что они являются утверждениями о природе реальности, они устанавливают допустимые методы и набор стандартных решений. Под воздействием парадигмы все основания в какой-то отдельной области подвергаются коренному переопределению. Одни проблемы и решения, представлявшиеся ранее как ключевые, могут быть объявлены несообразными или ненаучными, другие - отнесены к иной проблемной области.

Новая, радикальная теория никогда не будет, по мнению Куна, приращением к существующим знаниям, она меняет основные правила, требует решительного пересмотра фундаментальных допущений прежней теории, проводит переоценку существующих фактов и наблюдений. Не останавливаясь на расшифровке уже представлявшегося в разделе, посвященном развитию научной теории, процесса смены одной парадигмы другой посредством научной революции, отметим, что сегодня как в естествознании и философии, а также в психологии, в частности, формируются предпосылки новой научной революции, ставящей под сомнение одномерную логику развития Куна. В данном контексте мы вполне согласны с аргументацией П. Фейерабенда, подвергающего сомнению доводы Куна в отношении нормальной науки: «Кун не только признает, что множественность теорий изменяет стиль аргументации, он также приписывает этой множественности определенную функцию ... , что опровержения без альтернатив невозможны ... подробно описывает, каким образом альтернативы увеличивают значение аномалий и тем самым подготавливают научные революции» (Фейерабенд, 1986, с. 122).

Сам Кун относил область социальных наук и социальную психологию, к пред-парадигмальным в силу отсутствия у различных традиций единого смыслово-понятийноинструментального поля. Однако впоследствии он выделил два основных компонента парадигмы: частные случаи (exemplars) и «дисциплинарные матрицы» (disciplinary matrices). Последние представляют собой решение конкретных задач, оформленное в понятиях и принимаемые группой работников данной научной дисциплины в качестве символического обобщения ее проблем. Дисциплинарная матрица - это «общие представления в данной профессиональной области», содержащие символические обобщения, модели и примеры (Kuhn, 1970, с. 463). Как перефразирует это Суппе, дисциплинарная матрица содержит все общие элементы, которые необходимы для относительной полноты профессиональной коммуникации и для анонимности профессионального суждения (Suppe, 1974, с. 495).

Х. Айзенк (1993, с. 10) адаптирует понятие парадигмы применительно к психологии, определяя ее как «теоретическую модель, разделяемую большинством работников в данной области, включающую согласованные методы исследования, принятые нормы доказательства и опровержения и процедуры экспериментальной проверки». Учитывая, что сам Х. Айзенк является последовательным представителем экспериментальной парадигмы, которая не является единственной в многообразии психологического знания, считаем нецелесообразным включение в рабочее определение парадигмы понятия «экспериментальная проверка». Это обусловлено тем, что лишь незначительную часть феноменологии социального бытия личности и ее окружения можно проверена экспериментально. Более того, экспериментирование в социальной психологии и персонологии с неизбежностью приводит к препарированию, дискретизации и статизации живого человеческого бытия.

Мы будем исходить из следующего определения, согласно которому парадигма есть - коллективно сформированное на основании конкретных метатеоретических и онтолого-эпистемологических оснований научное психологическое мировоззрение в отношении изучаемой феноменологии, признаваемое и разделяемое психологическим сообществом на протяжении относительно продолжительного временного периода, включающее согласованный ряд основоположений в отношении описания и объяснения исследуемой феноменологии, норм и процедур доказательства научности получаемого знания, его верификации, а также процедур и техник исследования. Это определение является наиболее пригодным для разведения укоренившихся в психологии традиций, имеющих оригинальный подход к актуальной для современной психологии проблематике, поскольку оно во-первых, включает элемент онтолого-эпистемологической детерминированности психологического мировоззрения, определяющей специфику объекта, предмета и метода исследования, логику описания и объяснения полученного знания; во-вторых, включает элемент конституированности мировым психологическим сообществом и временной привязки к конкретной культурно-исторической ситуации, определяющей общекультурные метафоры и аналогии, привлекаемые исследователем к теоретической интерпретации; в-третьих, согласованный ряд основоположений, выступающих в качестве аксиом и постулатов выведения теоретического знания и обоснования его последовательности и доказательности; в-четвертых, способы верификации полученного знания в контексте соотнесения полученного знания с фрагментом исследуемой реальности и ее репрезентантами; в-пятых, метод исследования, во многом определяющий как характер получаемой информации, так и ее интерпретацию.

Одни парадигмы обладают общефилософской природой и охватывают широкие пласты знания, другие направляют исследовательское мышление в весьма специфических, ограниченных областях знания. Психологические парадигмы как бы определяют своеобразный тип психологической ментальности, сложившийся в рамках конкретного научного сообщества, объединенного под эгидой соответствующей методологической или теоретической традиции, школы и т.п. Они детерминирует методологию и технику исследования, тип описания или объяснения, характер и направленность интерпретации психологической феноменологии.

Парадигма столь же важна для науки, как и наблюдение, она определяет мировоззрение исследователя, ориентирует его в проблемной области, обеспечивает понятийным и инструментальным аппаратом, предоставляет возможность диалога с научным сообществом по существу данной проблемы. Парадигмы выполняют не только познавательную, но и нормативную функции - являются утверждениями о природе реальности, они определяют проблемное поле, устанавливают допустимые методы и набор стандартных решений.

Сложность выбора парадигмы обусловлена, во-первых, наличием разных (иногда диаметрально противоположных) систем парадигмальных координат, самоопределением в исследовательских приоритетах - следованием обязательным нормативам научности или выходом за их рамки во целях приближения к реальной жизни, что наиболее рельефно прослеживается в известном антагонизме между статистическими и клиническими методами исследования.

Разноуровневость парадигм, конституированных в психологическом знании, ставит проблему их иерархизации. Одна из таких иерархий, построенная по критерию общих типов когнитивных схем, предложена А.В. Юревичем [1999], выделяющим метатеории, парадигмы, социодигмы и метадигмы. С нашей точки зрения, применительно к различным традициям и подходам, сформировавшимся в психологическом знании оправданной является двухзвенная иерархия - метапарадигм и парадигм. К первым отнесем глобальные системы парадигмальных координат, приближающиеся к теориям познания и охватывающие различные традиции и подходы на общеметодологическом уровне, ко вторым - более частные, содержащие интегрированную сумму представлений по наиболее фундаментальным категориям.

В общем плане - на уровне метапарадигм - можно выделить позитивистски-ориентированную систему парадигмальных координат, признающую в принципе возможность получения объективного знания; подход социальных предубеждений (или критический), в целом придерживающийся позитивистских постулатов, но признающий существование научных предубеждений, требующих разработки особых инструментов их снижения и социально-конструктивисткую систему парадигмальных координат, исходящую из посылки о принципиальной невозможности получения объективного знания, т.е. о социальной конструируемости окружающего мира. Отличительные особенности перечисленных парадигм представлены в схеме Х (Pigeon, Henwood, 1998, с. 248).

Глобальный характер метапарадигм проявляется в том, что они, по существу, пронизывают разные системы парадигмальных координат, определяя отношение к объекту научного знания и к способу познания, наконец, к методу исследования. Определяющий характер метадигм по отношению к развитию психологического познания проявляется в том, что зафиксированные в них нормы и эталоны интериоризируются исследователями и на протяжении достаточно длительного периода выступают в роли абсолютных истин, направляющих характер исследовательской деятельности и отношение к альтернативным способам познания и объяснения, часто выражающееся в конфронтационном неприятии. При этом сам объект - социальное бытие личности и ее окружение -превращается в препарированный объект науки, лишенный многообразия реальных жизненных проявлений. Верификация этого объекта осуществляется не с его реальными проявлениями, которые не вписываются в жесткие рамки позитивистской схемы, а с его абстрактными репрезентациями.

Приверженность научной позитивистской ортодоксии связана со слишком дорогой платой - потерей целостности понимания. Прогрессирующее дробление предмета исследования ведет к узкой специализации и в результате - к утрате контекста. Сущность социально-психологической феноменологии, наоборот, требует умения восстанавливать этот контекст, более того, включать его в работу, буквально «держать под рукой». В противном случае от нас ускользает само качество психического. В естественнонаучной логике идеалом является умение предсказать некое явление, основываясь на законе, которому оно подчиняется. Стремление предсказывать неизбежно сдвигает исследователя к изучению следствий из этой сущности, более поверхностных ее проявлений.

Рис. Схема уровней научной методологии [Bochner, 1985, с. 39].

В контексте обсуждаемого метапарадигмального многообразия Бохнер (Bochner, 1985, с. 39) вводит представление о трех уровнях научной методологии в социальных науках, в частности, в психологии, как соответствующих трем целям науки. Развернутую расшифровку их см в таблице Х.

Перспектива

Эмпирицизм

Герменевтика

Критицизм

Цели:

предсказание и контроль

интерпретация и понимание

критичность и

социальные

изменения

Взгляд на феномены:

факты

(внеисторические)

смыслы

(контекстуальные)

ценности

(исторические)

Функции:

подвести под закон

поместить в объяснимые рамки

просвещение и эмансипация

Каким образом

производятся

знания

объективирование

(зеркальное)

путем

наставлений

(бесед)

рефлексия

(критическое

оценивание)

На основании чего выносится суждение об истинности:

фальсификация

(Поппер)

экспертное

подтверждение

(Рикер)

свободный

консенсус

(Хабермас)

Естественнонаучный уровень методологии здесь обозначен как эмпирицизм. Наиболее подходящей для социальных наук парадигмой на данном историческом этапе, по мнению Бохнера, является герменевтика. Представляя скорее некую эклектику способов научного мышления, Бохнер не заботится о выстраивании единой логики, обосновывая тезис о том, что ни один из них не может претендовать на статус безотносительно предпочтительного. Предпочтение герменевтики предполагает, на мой взгляд, ряд оговорок. Безусловно, она способствует «оживлению» психологической науки за счет включения интерпретационных процессов, имеющих место во внутреннем мире реального человека, одновременно, помогая освобождаться от элементов субъективизма. Но не следует, во-первых, впадать из одной крайности в другую - на поиски «нового универсального» подхода, а во-вторых - не следует отказываться полностью от достижений «объективной» психологии с ее скрупулезно разработанной процедурой эксперимента и наблюдения. Более корректным будет включение в анализ психологической феноменологии аспекта или элементов герменевтичности.

M.S. Poole и R.D. McPhee предложили классификацию способов объяснения и понимания - каузальные, конвенциональные и диалектические, которые выводятся из допущений о характере зависимости между исследователем и объектом исследования, предлагаемых форм объяснения и критериев, по которым они оцениваются, предположений о дальнейшем ориентире для исследования.