Практическая психология

Труд прядильщиков ковров связан с особой чувствительностью к оттенкам цвета, потому что ковры — это цветовые гаммы. И с хорошим чутьем, помогающим понять, какая цветовая гамма при нарушениях технологического процесса не портит качества, т.е. эстетически допустима, а какая является браком.

Эти вопросы решают очень опытные специалисты: либо в ОТК, либо в процессе производства сами работницы. И когда интересуешься тем, каков у них стаж, они говорят: «Десять, пятнадцать лет».

А приходят устраиваться на работу молодые девушки. Что же им десять, пятнадцать лет учиться?! Да, если их мастерство будет формироваться стихийно, путем медленного накопления опыта. Но есть и другой путь. Психологи выясняют восприятие, какого типа гаммы и цветового различия требуется от мастерицы высокого класса. Обследуется сам мастер. В результате выясняется, что нужно различать такие-то часто встречающиеся гаммы, на таком-то уровне и с такой скоростью. Модель есть. Возникает вопрос: а как научить молодых работниц этим умениям быстро? Это уже исследовательская тема. И она решается.

Сейчас производительность труда в значительной степени связана не только и не столько с материальной его организацией, сколько с рационализацией деятельности самого субъекта труда. Для этого нужны правильные приемы работы, правильная организация рабочих навыков, определенная направленность сознания.

Я вам привел много примеров, для того чтобы подойти к одной простой и ясной мысли: возможности практической психологии в значительной степени исчерпаны. В организации жизни, деятельности, сознания современного человека нельзя опираться лишь на данные практического психологического опыта. Необходимы точный расчет, интенсификация процесса организации деятельности и сознания, и, следовательно, нужна теоретическая наука. Вот почему психология превращается из практической в научно-теоретическую дисциплину.

Правда, есть одна сфера, которая сохраняет свое значение в плане практической психологии. Это сфера искусства.

Художник, я имею в виду не живописца, а в широком смысле слова деятеля искусства, — это практический психолог, но совершенный практический психолог. Любой художник на эмпирическом, жизненном опыте овладевает тайнами человеческой психики. Но это не ученый.

Я думаю, что вы понимаете различие между эмпирическими жизненными закономерностями и их теоретическим истолкованием, пониманием.

Художник, будь то музыкант, живописец, ваятель, театральный деятель, особенно литератор, — это всегда человек, изумительно ориентирующийся в законах человеческого поведения. Он описывает это, он показывает деяния людей, их помыслы с глубоким проникновением в их закономерные и необходимые основания.

Но это практическая психология. Правда, художник — наилучший практик-психолог, но все равно он практический психолог. И кстати, чтобы совершенствоваться в практической психологии, необходимо иметь познания в искусстве, особенно в литературе, художественной литературе. Но и здесь есть пределы. Художник, особенно литератор, умело раскроет эмпирические закономерности: например, он хорошо отразит причины появления тех или иных настроений у людей в определенных ситуациях, но этим и ограничится.

Ни один литератор не укажет вам, в каком направлении, в каком плане — рассчитанном плане — нужно менять ситуацию, чтобы управлять настроением. Для того чтобы знать, что делать, чтобы менять, нужна теоретическая научная психология. Расчет, а не просто громадный, пусть глубокий, практический опыт.

А с точки зрения практической психологии, конечно, Л. Н. Толстой — «будь здоров» человек! Если вы будете читать «Анну Каренину», обращая особое внимание на характеристики психических состояний человека, то вы приобретете громадный практический опыт.

Л. Н. Толстой не был ученым, но зато был великим художником, и некоторые специалисты считают, что описание поведения и состояния Анны Карениной, перед тем как она бросилась под поезд, является точнейшим изображением той картины возникновения помешательства, которую в свое время очень хорошо осваивали врачи-психиатры и ученые-психологи. Это описание, которое ученые могут анализировать как действительно жизненно правдивую картину.

Можно приводить массу примеров. У нас обычно ссылаются на высочайший психологизм Ф. М. Достоевского. Действительно, Ф. М. Достоевский, как никто в последнее столетие, показал реальность разорванного сознания человека, сознания, которое ведет к противоречиям в самом себе и не может их разрешить.

Безусловно, картины трагизма человеческого сознания у Ф. М. Достоевского даны очень сильно. Ф. М. Достоевский как художник описал, показал этот трагизм, связал его с ценностями моральными, но почему трагизм сознания существует, и главное, при каких условиях этот трагизм можно «снять» и сделать сознание целостным — это может установить только научная психология. Хотя не исключено, что она будет использовать громадный опыт, накопленный в художественной литературе.

Подчеркивая значение практического психологического опыта, необходимость его накопления и классификации и отмечая особое значение искусства, и особенно литературы как копилки практического опыта, можно сказать следующее.

В настоящее время во всех областях жизни уже недостаточно практической психологии, необходима наука о том, что такое деятельность и сознание, что такое психика, каковы взаимосвязи отдельных психических процессов. Это нужно, к примеру, для того, чтобы понять, что два субъекта, встретившись, оказались несчастными, потому что они разные и несовместимые индивидуальности либо они просто эмоционально глупы. В первом случае, конечно, личностная трагедия неизбежна, так как ни одна наука не может совместить того, что реально несовместимо. Но психология эмоций, изучившая эту область и дающая ряд советов по воспитанию чувств, может помочь людям уходить от тех трагедий, которые не предусмотрены несовпадением индивидуальностей, а просто являются плодом психологической неразвитости. Несчастные люди встречаются нередко, и часто причины несчастья — это результат психологической неразвитости или действительно глубокой жизненной несовместимости.

Психология, в частности психология эмоций, чувств, особенно в сложных областях нашей деятельности, настолько запутана и, к сожалению, порой поэтизирована, что особой помощи в практическом плане оказать не может. Поэзия только эстетически нам может помочь.

Для того чтобы разобраться со всем этим, нужна научная психология.

Я хочу особо подчеркнуть, что изучение поведения человека, которое должно нам позволить управлять этим поведением и рационализировать наше поведение, имеет и отрицательные последствия.

Понимаете, какая вещь. Иногда думаешь (а мне, как профес-сионалу-психологу, приходится так думать): а может быть, хорошо, что мы не умеем управлять поведением человека с научной точки зрения? Уж пусть люди с большими издержками, но живут по своим, Богом и природой положенным законам. Почему такая мысль возникает?

Все дело в том, что в последние десятилетия возник ряд областей нашей науки, которые приводят или могут привести к страшным последствиям — к манипулированию людьми и их сознанием.

Есть такая область — психофармакология. Она изучает то, как различные специальные препараты меняют и поведение, и сознание, и чувства, и отдельные психические процессы. Люди с такими препаратами знакомы давно. Что такое гашиш, вызывающий галлюцинации? Это особый препарат, меняющий характер сознания человека. Опиум — тоже одна из разновидностей препаратов, способных изменить сознание. Восточные культуры использовали эти препараты (назовем их так, хотя это естественные лекарства. Или, вернее, не лекарства, а именно препараты, потому что они могут быть и не лекарством) для построения довольно сложных схем поведения и оценки самого себя. Это мощное «лекарство», которое приводит к таким изменениям нервной системы и психической деятельности, которые позволяют определенным социально-элитарным группам управлять населением.

Наивно думать, что алкоголь из лекарства, которым, кстати, он был в свое время, стал социальным злом лишь потому, что кто-то пристрастен к этому зелью. Это глубокая ошибка.

Все дело вот в чем. Психологический механизм действия алкоголя был учтен социально, и, пользуясь этим механизмом, стали спаивать людей. Вам, конечно, известны примеры, когда колонизаторы спаивали целые племена для решения своих корыстных задач: алкогольная политика всегда была именно политикой-манипулированием определенными слоями населения. Злоупотребление алкоголем есть определенное самоманипулирование человека, которое тоже социально поддерживается. Чего же человеку не хватает в реальной жизни, в реальных отношениях, чтобы его могли доводить до такого состояния, когда он начинает манипулировать собой? Не действовать, а именно манипулировать, т.е. человека с определенными целями используют как средство для достижения чего-то.

Как видите, человечество давно стало на путь психофармакологии, если под психофармакологией понимать всю систему введения каких-то препаратов, позволяющих менять психические состояния, а затем, пользуясь этим, манипулировать людьми.

Простейший пример, хрестоматийный: когда для того, чтобы человек совершил преступление, его спаивают, происходит чистая манипуляция. В нормальном состоянии человек не может этого сделать, а будучи опьяненным — способен.

Это жестокая социальная практика. В газетах вы могли прочитать (юристы порой приводят эти данные), что значительная часть преступлений совершается пьяными людьми. Это страшно. Ясно, что используется «лекарство», для того чтобы лишить человека личности и воли.

Возникла целая область психофармакологии, где ученые-биохимики, ученые-физиологи, ученые-психологи, психиатры, социологи специально изучают воздействие на нервную систему, на нашу психику целенаправленно придумываемых препаратов. Например, таких препаратов, которые могли бы, сохраняя у человека полное сознание (человек полностью ориентирован в ситуации), лишить его воли. Организовать поведение таким образом, чтобы человек действовал только по системе предписаний другого человека.

Есть средства, которые подавляют чувства, кстати, мы ими пользуемся. Даже в широкую аптечную практику введены некоторые лекарства, которые мы применяем, чтобы снять нервное состояние. «Валерианка» тоже такую функцию выполняет. Сейчас, например, «тазепам» или «феназепам» прямо вмешиваются своими химико-физиологическими свойствами в область эмоциональной жизни человека. Человек чувствует себя, конечно, спокойнее, увереннее. Прежде чем выйти на какое-нибудь ответственное дело, он проглотит таблетку. Это тоже манипуляционный момент. Спрашивается, а что вам нервничать?! Возьмите себя в руки, действуйте. Зачем лекарство? Не хватает сил. Опять психофармакологический прием. Вредный не в частном применении, но страшный, если это превращается в систему.

У нас даже молодые люди теряют хороший сон. Пожалуйста, в их распоряжении — система снотворных. В старости это вообще, видимо, не страшно, тут, как говорится, деваться некуда. А когда это употребление идет смолоду и систематически, то приводит к тяжелым последствиям. Человек уже не может естественно получить тот нервно-психический отдых, который ему необходим. Кстати, меняется и система сновидений при принятии снотворных. Это тоже манипуляция.

Почему я сказал, что теряется система нормальных сновидений? Сновидения выполняют важнейшую функцию в нашей жизни. Без сновидений мы не можем быть нормальными людьми. Сновидения есть особый способ разрешения в условном плане некоторых жизненных ситуаций, которые мы порой и не можем разрешить в реальности. Но если мы это делаем в сновидении, то получаем бессознательные ориентиры в реальной жизни.

Сновидения выполняют особую роль, а когда применяют снотворное, как показали современные психофизиологические исследования, мы нарушаем свойственные своей индивидуальности, собственному психическому складу сновидения и тем самым в конечном счете дезориентируем себя в повседневной жизни.

Как видите, открытие законов управления поведением людей имеет и свои отрицательные стороны. Психофармакология, задачи которой чисто медицинские (в частности, некоторые психозы лечат при помощи таких лекарств), также имеет свою отрицательную сторону.

А если в будущем мы откроем природу способностей, законы активного формирования высших уровней мышления у большинства населения? К чему все это приведет?

Понимая одно простое обстоятельство, что сейчас нужно знать законы деятельности, поведения и сознания людей, вместе с тем нужно иметь в виду, что знание этих законов и воздействие на людей с помощью понимания этих законов должно быть разумным, рациональным и человечески гуманным.

Подлинные возможности психологии, и в частности раскрытие психических резервов человека, должны быть связаны с гуманным обществом. С этой точки зрения перспективы нашей науки и возможности использования данных психологии, конечно, зависят от перспектив развития нашего общества.