Принятие решений в неопределенности стр.275

2.    Проблемы возникают в интеграции, а не в обнаружении свидетельств. Хотя стимулы являются полными и недвусмысленными, насколько это возможно, они не много говорят о том, как может быть структурирована задача. Задача испытуемого состоит в интерпретации и использовании той информации, которая обеспечивается.

3.    Предубеждения являются не связанными с существом проблемы. Действие когнитивного процесса с данной информационной структурой должно быть одинаковым в любой содержательной области. Это ликвидирует “ошибки” вследствие неправильной информации и “неправильные концепции” вследствие намеренного обмана.

4.    В наличии некоторая нормативная теория, характеризующая соответствующее суждение. Этот критерий выводит проблему из области предпочтения (например, противоречивые отношения), где ни один ответ не может определяться как оптимальный.

5.    Не предлагается и не позволяется никакая помощь в вычислениях (кроме карандаша и бумаги). Этот фокус на интуитивных суждениях исключает такую помощь, как ручные калькуляторы, консультанты по статистике и интерактивные компьютеры.

6.    Нет никаких очевидных побуждений к субоптимальному поведению. То есть предубеждения когнитивны, а не мотивационны по природе. Суть исследования предубеждения состоит в том, конечно же, что там, где у людей нет весомой причины действовать субоптимально, ошибки наводят на мысль, что они просто не знают, как действовать лучше.

Дальнейшие вопросы

Вопрос, возникнут ли подобные модели по другим видам предубеждений, требует обзора аналогичной литературы. Таблица 3 предлагает характеристику сферы предубеждений, внутри которой могут разыскиваться повторяющиеся модели, отличая содержание этого издания от других предубеждений, причинявших беспокойство психологам.

Затягивающийся мета-вопрос, обращенный к таким обзорам, это: Насколько хороши люди? Являются ли они когнитивными калеками или знатоками? Чтобы дать один ответ, необходимо ответить на невесомые вопросы о природе жизни и общем сходстве жизненного опыта людей с лабораторными условиями. Уклончивый момент настоящего обзора состоит в том, что резервуар умений по вынесению суждений у людей как наполовину пуст, так и наполовину полон. Люди достаточно умелы, чтобы прожить, достаточно неумелы, чтобы совершать предсказуемые и последовательные ошибки; они достаточно умны, чтобы изобрести широко и легко применимую эвристику, которая часто хорошо им служит, достаточно неискушенны, чтобы не осознать пределов такой эвристики. Более специфическая оценка способности людей может быть дана только в контексте конкретной задачи по вынесению суждения. Такие общие утверждения (или отговорки) о “людях” отражают общую черту исследований суждений — отсутствие интере-сак индивидуальным различиям. Хотя это предпочтение групповых результатов может быть просто делом вкуса, оно может быть оправдано теоретически утверждением, что главные результаты в исследованиях суждений так обширны и используются так неадекватно, что индивидуальные различия могут подождать. Некоторую эмпирическую поддержку этого утверждения обеспечивает довольно скудное понимание, являющееся результатом исследования групп с известными характеристиками. Особенно поразительным было отсутствие различий в экспериментальных исследованиях наиболее логичных из известных групп — эксперты, выносящие суждения в своих областях экспертиз. Случайные и полученные в ходе изучения проблемы свидетельства, собранные Dawes (1976), Eddy (Глава 18, этого издания), Fisher (1970) и другими, также показывают, что экстенсивная тренировка и высокие ставки — не гарантия успехов в суждениях. Тем не менее, необходимо дальнейшее исследование, как из-за твердости, с которой многие уверены, что эксперты лучше, так и из-за прикладного значения использования экспертного суждения с большим преимуществом.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒