Принятие решений в неопределенности стр.285

Возможно, существуют более мягкие или менее запрещающие принципы, которые могут быть использованы? Мы могли бы испробовать, например, принцип: “Знание является экспериментальным”. Он правилен, но кажется слишком неопределенным, чтобы широко использоваться. Нам необходима более подробная статистическая эвристика. Насколько большую уверенность мы должны вкладывать в обобщения, извлеченные из случайных выборок? Какие экспериментальные выводы можно сделать на основе атипичных выборок? Частично эти вопросы обращены к статистикам и философам. Существует ли общий подход к построению модели, которая может быть источником статистической эвристики для индуктивного вывода? Но наше обсуждение механизмов формирования отношений и бессознательных процессов, влияющих на вывод, должно прояснить, что, как Голдман (Goldman, 1978) доказывал, гносеологические принципы должны проходить проверку способности быть используемыми, равно как и валидности. И здесь мы сталкиваемся с еще одним вопросом. Часть процесса вывода, который мы желаем модифицировать, является автоматической и бессознательной (Bern & McConnell, 1970; Goethals & Reckman, 1973; Nisbett & Wilson, 1977). Какой ценой можно исключить автоматичность? Понимание инструкций, рассказов, мотивов и т.д., требование постоянного потока выводов. Разумно подозревать, что автоматичность может быть обнаружена в этих функциях в приблизительно такой же степени, как и в восприятии. Хорошая статистическая эвристика должна быть постижимой в отношении того, где ее можно легко использовать, даже автоматически.

Могут ли вероятностные модели использоваться в повседневной жизни?

Мы рассмотрим программу, в которой вероятностные модели и статистическая эвристика будут окончательно введены в повседневное размышление большинства людей. Мы обсуждали две основные сложности такой программы: игнорирование того, какие модели правильны, и отсутствие удобной статистической эвристики в некоторых важных областях. Третий, в такой же мере сложный вопрос, который, конечно же, логически является предшествующим, касается способности человека вводить вероятностные модели и эвристику в повседневное мышление. Несмотря на трудности, есть основания для оптимизма, и некоторые вопросы могут поддаваться экспериментальному исследованию вида, который мы будем описывать позже.

Одним из поводов для оптимизма является то, что размышление человека изменяется с возникновением новых культурных изобретений. Подлинные продвижения вывода произошли в пределах последнего исторического времени. Современному понятию вероятности едва ли больше 300 лет (Hacking, 1975). И еще до 1660 года понятия, которые были в любом смысле вероятностными, применялись почти исключительно к пониманию результатов, генерированных механизмами случая, такими как игральные кости и карты. Однако фактически каждый образованный человек сегодня часто использует статистическое рассуждение в некоторых сферах, например, спорт и погода, и имеет статистическое понимание механизмов случая, таких как кости и карты, которое очень отличается от ранних концепций (Хе-кинг заходит так далеко, что говорит, что играющий в кости в древние времена на основе современных концепций вероятности завладел бы всей Галлией в быстром порядке!)

Кроме чисто статистических понятий, довольно много общих индуктивных принципов и руководств появилось относительно недавно. Понята*1 о том, что корреляция не является достаточной для установления прич i-mo-сти, не появляется до Хьюма (Нише) и не получает точного общего у г ;эж-дения до Учебника политических ошибок Бентама (Bentham, 1984/19 )2). Общий обвинительный акт “критерия сходства” (Nisbett & Ross, 1980), как основа для выведения заключения о причинно-следственных отношениях, не появляется до Системы логики Милла (Mill, 1843/1974). В самом деле, до конца 18 столетия совершенно противоположному правилу следовали врачи, которых учили рассуждать в соответствии с “доктриной подписей”. Согласно этой доктрине, от каждого естественного лечебного агента можно ожидать, что он по хорошо заметному внешнему свойству определит болезнь, против которой он эффективен. Поэтому тяжелые, подобные гравию объекты, были полезны в лечении желчекаменной болезни, желтые объекты были полезны в борьбе с желтухой, и т.д. К счастью, врачи оказались способными отказаться от этой индуктивной эвристики в пользу других продуктивных эвристик.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒