Принятие решений в неопределенности стр.312

Возможно, более серьезный интерес в отношении вопросно-ответной парадигмы состоит в том, что мы не можем безопасно предположить, что “экспериментальные разговоры”, в которых испытуемые получают сообщения и отвечают на вопросы, будут имитировать выводы, которые люди делают при обычном взаимодействии со средой. Хотя некоторые суждения в повседневной жизни являются ответом на точные вопросы, многие не являются таковыми. Более того, разговорные эксперименты во многом отличны от обычного социального взаимодействия.

Интерпретируя ответы испытуемых, экспериментаторы находятся в искушении предположить, (i) что вопросы только лишь выявляют у испытуемых открытые выражения мыслей, которые возникнут у них самопроизвольно, и (ii) что вся информация, данная испытуемому, включена в экспериментальное сообщение. С точки зрения испытуемого ситуация выглядит несколько иначе. Во-первых, вопрос, который задает экспериментатор, может возникать не самопроизвольно в ситуации, которую эксперт имитирует. Во-вторых, испытуемого обычно интересуют многие вопросы, которые экспериментатор никогда и не думал задавать, такие как: Существует ли правильный ответ на этот вопрос? Ожидает ли экспериментатор, что я его обнаружу? Вероятно ли вообще, что очевидный ответ правилен? Дает ли вопрос какие-либо намеки на ожидаемый ответ? Что определило отбор информации, предоставленной мне? Может ли часть ее быть иррелевантной, чтобы ввести меня в заблуждение, или вся она релевантна? Единственный открытый ответ, наблюдаемый экспериментатором, определяется частично ответами испытуемого на эту группу подразумеваемых вопросов. И экспериментальное сообщение является лишь одним из источников информации, которую использует испытуемый для генерации как открытых, так и скрытых ответов (Огпе, 1973).

Вслед за лекциями Грайса Вильяма Джеймса в 1967 году (Grice, 1975), большой массив литературы по философии, лингвистике и психолингвистике имел дело с вкладом принципа кооперативности в значение изречений (для справок см. Clark & Clark, 1977). Согласно этому принципу, слушатель в разговоре имеет право предположить, что говорящий старается быть “информативным, правдивым, релевантным и понятным” (Clark & Clark, 1977, с. 560). Грайс составил список нескольких принципов, которым обычно будет следовать кооперативный говорящий. Например, принцип количества запрещает говорящему говорить то, что слушатель уже знает или мог бы легко понять из контекста или оставшейся части сообщения. Именно по этому принципу утверждение “Джон пытался убрать в доме” выражает, что попытка была безуспешной: Слушатель может предположить, что успешная попытка была бы описана более простым предложением: “Джон убрал в доме”.

Испытуемые приходят на эксперимент с опытом кооперативности в разговоре, полученным в течение всей жизни. Они обычно ожидают увидеть кооперативного экспериментатора, хотя это ожидание часто ошибочно. Предположение кооперативности оказывает много еле уловимых эффектов на интерпретацию испытуемых предоставляемой им информации. В особенности, оно делает исключительно сложным для экспериментатора исследование эффектов “иррелевантной” информации. Поскольку представление иррелевантной информации нарушает правила разговора, вероятно, испытуемые ищут релевантность в любом экспериментальном сообщении. Например, Тейлор и Крокер (Taylor и Crocker, 1979) комментировали факт, что впечатления испытуемых о человеке находились под влиянием утверждений, которые истинны для всех, например, “Марк скромен в отношениях со своими профессорами”. Но вывод испытуемых о том, что Марк необычайно скромен, может быть оправдан убеждением, что кооперативный экспериментатор не включил бы полное избыточное утверждение в описание личности. Сходные вопросы поднимаются в других исследованиях (например, Kahneman & Tversky, 1973; Nisbett, Zukier & Lemley, 1981), которые исследовали воздействие иррелевантной и ненужной информации.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒